Previous Entry Share Next Entry
Несколько городских легенд Санкт-Петербурга.
id77
Здравствуйте уважаемые.
И решил Вам еще парочку городских легенд поведать. Не самых распространенных, так сказать :-) Быть может, будет интересно :-)
Вещий Полымь
Известная в городе личность. Однако когда жил - доподлинно неясно. Рассказывали о нем петербуржцы и во времена Екатерины II, и в правление Павла I, Александра I, Николая I и даже Александра II. Знают, что молодой мужчина, плохо одетый.
Ходил себе целыми днями по городу этот Вещий Полымь, все чего-то высматривая да прислушиваясь. И не дай бог, у какого-либо дома или склада надолго остановится и замрет. Знали горожане, что вскоре неугасимо полыхать тому строению. Хоть что делай — все равно не миновать пожара.

Уже и били Вещего Полымя, и в железо заковывали, и в подвалах пытали, а он снова объявлялся на петербургских улицах. Выздоравливал странный оборванец после побоев — и пуще прежнего полыхали дома, на которые он глаза таращил. Пробовали его подкупать, ублажать… Ведь согласно преданиям, мог он и «отвести» пожар. Но и подкупы тоже мало помогали. Деньги бродяга в одночасье пропивал в ближайшем трактире, а потом никак не мог вспомнить, какой дом от огня уберечь надо, с кого за то получил вознаграждение. Хотя все равно старались умаслить.
По ночам Вещий Полымь приходил в приглянувшийся ему дом. Хозяева охотно пускали загадочного бродягу на ночлег.
Даже поговорка появилась в Петербурге: «Кто Полымя пустит ночевать, тому пожара три года не видать…»

Но в конце 19 века он исчез из города. С тех пор никто Вещего Полымя никогда не видел у нас. Правда, некоторые петербуржцы утверждали, что замечали на домах в городе начертанные сажей слова: «Зрю огнь».
«Это Вещий Полымь предупреждает о пожаре», — утверждали они.
Говорят, особенно много подобных надписей сажей появлялось в городе в 1914 году, в 1917 и с 1941-м по 1944 годы. Только его знаки по приказу властей немедленно стирали, чтобы не вызывать панику.
Некоторые также уверяют, что и в наше время нет-нет да и появится на каком-нибудь из домов Петербурга надпись: «Зрю огнь!»


Мостник-Кичагур
В какие времена обитал он в Петербурге — тоже точно не известно. По одним слухам — во времена Екатерины Великой, по другим — в царствование Николая Павловича. Под каким именем был крещен и как записан в документах этот странный человек — тоже не известно. Но в глаза и за глаза прозывали его на Невских берегах «Мостник-Кичагур».
Славился он удачливой рыбалкой да знаниями петербургских мостов.
Как только в городе начиналось строительство — так обязательно появлялся там Кичагур. И нет чтобы просто поглазеть из любопытства — обязательно он со своими советами.
Начальство строительное давно на него махнуло рукой: ворчит, упрекает? Ну и пусть себе, неприкаянный, брюзжит, на здоровье!

Водились за Мостником-Кичагуром и другие чудачества: относился он к мостам как к живым существам и всех их величал по-своему, с уважением, с состраданием.
Бывало, подойдет он на своей лодчонке к какому-то мосту, остановится и замрет — то ли наблюдает, то ли прислушивается, что вокруг творится. Сидит так час, другой, а потом как завопит на проходящих, проезжающих мимо:
— Ой, больно Васильку! Что ж вы, нехристи-басурмане, делаете?.. Лаптями измазали, сапожищами исцарапали, колёсьями изъездили!?..
Те из прохожих и проезжих, кто первый раз Кичагура видел, конечно, таращили глаза от изумления да рты разевали: почему орет мужик, как резаный? Какому такому Васильку больно? Кого «лаптями измазали, сапожищами исцарапали да копытами истоптали»?
Ну, а кто знал Мостника, лишь ухмылялись да пальцем у виска крутили или вовсе не обращали внимания на неприкаянного и шли своей дорогой.

Как бы ни насмехались над Мостником, многие все же подмечали: колготной да с придурью, а ведь точно предсказывает, когда какой мост обветшает или того хуже — рухнет.
Некоторые инженеры даже стали перед началом строительства приглашать неприкаянного чудака. Подносили ему чарку водки и спрашивали, верно ли место выбрано?
Любил Кичагур важно повторять:
— Каждый мосток — что росток: может не прижиться к чуждому месту, не к «тойному бережку». Возведи его не на «мостовом месте» — жди беды! И река ни с того ни с сего взбаламутится, и людишек немало помрет-покалечится.
Если случалось что-нибудь с прохожим или проезжим на мосту — споткнулся ли, оступился ли, с лошади упал ли Кичагур тут же на месте события оказывался и громогласно свое мнение высказывал:
— Видать, осерчал мост за непочтительное топтание…
Сам верил и народ уверял, что мосты могут мстить людям и лошадям. Об этом рассказывал в кабаках да трактирах множество разных историй.
Своим слушателям Кичагур сообщал, будто стоять Петербургу до той поры, пока живут и возводятся мосты, а как прекратят строить и рухнет последний мост — так и Петербургу конец.
— Они — как руки островов. А без рук Петербург не работник… Мосты — дорога-твердь чрез хляби водяные, — так часто повторял Кичагур.
Ну а потом он исчез. Что стало с ним не ясно до конца.
И когда кто-то замечает в укромном уголке одного из старых мостов стакан водки, накрытый корочкой хлеба, старые петербуржцы поясняют несведущим:
— То какая-то добрая душа помянула неприкаянного Кичагура. Может, для того, чтобы путь-дорога была удачной, а может — чтобы вечно стояли петербургские мосты и не рвались их связующие нити.

Приятного времени суток.

  • 1
всегда рад :-)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account